МИСТИКА
За всю войну отец не получил ни одного ранения, даже царапины. А вот в мирной жизни судьба распорядилась иначе.
Огороды в Гурьеве поливались водой, которую качали из Урала или его рукавов ветрянки. Внешне они похожи на ветряные мельницы. Четыре столба, вкопанные в землю, составляют конус высотой 7 – 10 метров. Они сшиваются с каждой стороны перекладинами (типа лестницы), чтобы можно было забираться наверх. Наверху конуса (усеченного конечно) крепится металлическое кольцо, а на нем крутящаяся прямоугольная рама. Поперек рамы коленчатый вал. С одной стороны вала крепятся крылья, а с другой деревянный шест (хвост), чтобы можно было поворачивать раму и устанавливать крылья под ветер. Крылья – это конусообразные прямоугольные рамы обшитые фанерой. Подвешиваются и крепятся они на болтах с гайками к лопастям крестовины, приваренной к коленчатому валу.
г. Гурьев. Ветрянки для полива огородов.
Крыльев может быть от 4 до 6. От середины коленвала идет через муфту вниз шток, на котором насажен поршень. Он вставляется в цилиндр, а к нему через фланцы крепятся трубы, что опускаются в речку. В цилиндр заливается вода (2-3ведра), хвостом поворачиваешь раму, ставя крылья под ветер, и ветрянка начинает качать воду для полива. Крылья крутятся, шток от коленвала то поднимает, то опускает поршень в цилиндре и вода, всасываемая из реки, вытекает из верхнего отверстия в цилиндре в желоб. А далее по распределительным валам вода течет по грядкам. Так работают ветрянки. Сейчас уже у многих стоят электронасосы, а раньше поливали только ветрянками.
Ветер, налетая порывами, часто ломает крылья. Их надо тогда снимать, на земле ремонтировать, затем поднимать на веревках наверх и заново крепить к крестовине (лопастям) коленвала.
Вот такой работой занимался отец однажды в каком-то пятидесятом году. Монтажных страховочных поясов не было, иногда привязывались к столбу веревкой и только. И случилось несчастье. Отец сорвался, упал и в результате – ушиб грудной клетки и перлом шести ребер. Парашютист-десантник и увы. Обошлось без гипса. Почти два месяца ходил туго замотанный длинными жесткими (вафельными) полотенцами и все срослось.
Но была и вторая напасть на отца, даже с мистическим предупреждением. У нас 31 июля в 1973 году родилась дочка Оля. Это была первая их внучка.
г. Москва. 1985 г. Моя семья: Я, жена – Татьяна Сергеевна и дочь Оля.
Мать после окончания огородной страды (они уже жили в новом доме вдвоем, так как мы все разъехались) собралась к нам в гости. Прилетела она на самолете в начале ноября, а к Новому году засобиралась домой. В конце декабря посадили мы ее в прямой прицепной вагон «Москва – Гурьев» на поезд «Москва – Душанбе», позвонили и сказали, когда встречать мать. Поезд должен был прибыть по расписанию в Гурьев вечером. Отец вместе с маминым братом Владимиром Ивановичем поехали на его машине встречать.
Из-за снежных заносов поезд опоздал. Объявили, что прибытие будет в 3 – 4 часа ночи. Они вернулись и договорились, что Володя поедет один, а отец останется дома и к их приезду накроет стол, вскипятит чайник. Так и расстались (наши дома были почти рядом – через 5 -6 домов друг от друга).
Отец лег спать и (как он нам потом рассказывал) видит сон. Он сидит в кресле и к нему плывет по воздуху черная рука. Он пытается увернуться: туда – сюда, но встать и уйти не может. В конце-концов рука подплывает и хватает его. Отец дергается, вырывается, пытается ее сбросить, но тщетно. В конце – концов рука срывается и уплывает куда-то дальше. Он просыпается в холодном поту. Время показывает, что скоро придет поезд. И несмотря на уговор с Володей, отец встает, одевается и идет к Владимиру Ивановичу. Тот его уговаривает остаться – нет, поедем вместе.
Приезжают, идут на перрон. Подходит поезд, но оказывается не тот, а московский поезд объявляют, подходит на следующий перрон. Толпа встречающих несется с перрона на перрон (те туда, а эти оттуда). Ночь, зима, скользко и нечаянно отца сталкивают с перрона на рельсы. Левая нога в районе голени попадает под колесо уже останавливающегося тепловоза у барьера.
Отца достают, несут в машину к Володе. Владимир Иванович находит знакомых, просит встретить нашу мать (объясняет кто она и в каком вагоне), а сам везет отца в больницу нефтяников в хирургию. Звонит оттуда нашему общему другу Анатолию Васильевичу Гурину (врачу-дантисту). Прибегает Анатолий (его дом рядом с больницей), ставит, как говорят, всех на уши. Отцу делают операцию, ногу ампутируют под колено. А мать привозит домой Володин знакомый. Утром приезжают Володя с Анатолием. Объясняют и успокаивают ее. Отец лежит в больнице несколько месяцев.
Верь – не – верь, а вот он вещий сон. Ведь было же предупреждение отцу: хватала его черная рука смерти и упустила. И договаривались они, что не надо ему было ехать на вокзал. Но какая-то сила потянула все-таки туда. Не внял отец предупреждению и вот результат.
Нам детям никому не сообщают об этом. На совете родственников решают, что наш приезд ничем не поможет. Наша помощь будет нужна потом. Летом младший брат Володя, после сдачи экзаменационной сессии, едет к родителям на каникулы и только тогда мы узнаем обо всем. Он привозит отца в Москву. Я получаю разрешение на изготовление протеза отцу на протезном заводе. Его изготавливают и нужно ехать получать протез, а у отца приступ – непроходимость урины. Приезжает скорая и увозит его в 20-ую горбольницу. Диагноз – аденома простаты. Нужна операция.
Делает ее зав. урологическим отделением, к.м.н. Александр Авксентьевич Буркат. Одновременно проводят биопсию. Новости неутешительные – опухоль злокачественная. Объяснение Бурката таково: простатит развивался постепенно с возрастом, а стрессовый шок, неподвижность после ампутации – резко стимулировали этот процесс и началось перерождение клеток простаты. Отец стоически перенес все это, хотя и стал инвалидом 1-ой группы. С протезом ему стало трудно справляться, тем более что первое время он ходил с отводящей трубкой. Вернувшись домой он сам смастерил себе деревянную ногу и ходил с ней, а не с фабричным протезом. В кино часто показывали как солдаты после 1-ой мировой и гражданской войн, потерявшие ногу, мастерили себе такие деревянные «протезы».
Благодаря А.А. Буркату отец был жив еще шесть с половиной лет. Но раз в год, или в полтора года он приезжал сюда к нам в Москву и ложился на месяц – другой на профилактику к Александру Авксентьевичу.
Но рак есть рак. В последний год он сильно мучился от боли и в сентябре 1980 года мы его похоронили. Раньше часто ездили в Гурьев. А сейчас трудно стало. Много причин. Самолетом – очень дорого. Только билет (туда и назад) одиннадцать тысяч рублей. Поездом ехать – теперь надо делать пересадку в Астрахани. Поезд «Москва – Душанбе» уже не ходит.
г. Гурьев. Поездка по Уралу на катере на взморье. Я, дочь и осетр. 1983 г.
Приедешь на неделю, из них 2 – 3 дня уходит только на регистрацию. Вот они порядки новые – самостийные.
Я много рассказывал и рассказываю своим внукам о Гурьеве, Урале, о том как мы там все жили, как их мама, научившись плавать в наши приезды туда, запросто переплывала Урал, о нашем саде и доме.
г. Гурьев. Лето 1977 г.
В саду у родителей их внуки Олечка и Ванечка Ялфимовы.
О том как однажды наша Оля пропала в саду. Мы ее обыскались, а она спряталась в винограднике и, сидя на корточках и не притрагиваясь руками до кистей винограда, обкусывала их ртом. А они меня просят: дед, а, дед, ну когда поедем на твою Родину? Но остается только рассматривать фотографии того времени. Среди них и памятник отцу, сделанный собственными руками на его могиле.