В правительстве Татарстана не осталось русских

После указов президента Татарстана Минтимера Шаймиева о назначении четырех новых министров, все руководящие посты в правительстве республики теперь занимают лишь представители титульной национальности.

Сегодня в Республике Татарстан из восемнадцати министров лишь один - министр транспорта и дорожного хозяйства Геннадий Емельянов имеет русскую фамилию, однако, он не русский, а кряшен - крещеный татарин. Подобные диспропорции в руководстве Татарии, не наблюдавшиеся даже во времена "борьбы за суверенитет" в 1990-х годах, свидетельствуют о неуважении к принципам национально-культурного баланса, которыми всегда гордилась республика. Об этом заявляют представители русской общественности в Казани.

Как отмечают наблюдатели, кадровая политика, проводимая президентом Шаймиевым за двадцать лет его бессменного правления, наконец-то привела к моноэтничности руководства. Еще шесть лет назад председатель татарстанского парламента Фарид Мухаметшин признавал, что некоторый кадровый перекос на руководящих должностях в Татарстане есть, поскольку число татар здесь достигло 85 процентов. И это притом, что, по данным всероссийской переписи населения 2002 года, татары составляли около 53 процентов населения республики, русские же - около 40 процентов. Тем не менее, сегодня сорокапроцентному русскому населению полностью отказано в представительстве на уровне глав республиканских министерств.

По данным переписи 1989 года (и задолго до нее), количество русских и татар в республике было примерно равным. Но по мере проведения "суверенной политики" русских в Татарстане стало меньше. Руководитель Центра аналитических исследований и разработок, профессор-социолог Александр Салагаев считает, что это произошло из-за краха советской системы, строго следившей за национальным паритетом на местах, и начавшимся вслед за этим суверенным реваншем - дискриминацией русских правящей национальной элитой республики.

Как утверждают независимые социологи, с середины 1980-х годов в Татарстане для русских "закрылись каналы вертикальной мобильности": в глубинке сельсоветы переводились из русских деревень в татарские, в городах на руководящие должности также назначались татары. Русских выдавливали на социальную обочину. При этом федеральный центр,озабоченный своими проблемами, никак не реагировал на инициативы провинциальных правителей. Вследствие этого у русских в Татарстане стали нарастать апатия и неверие в возможность перемен. Росло число безработных, безудержно распространялось пьянство, многие быстро оказались на социальном дне. В результате у многих возникло прогрессивное ухудшение здоровья и снижение продолжительности жизни.

Не последнюю роль в "социальной дезадаптации" русских сыграла избирательная конфессиональная политика. Сегодня число открытых и вновь построенных мечетей в Татарстане превышает число церквей более чем в 7 раз. Это факт президент Шаймиев долгое время объяснял тем, что "для строительства мечети не требуется много средств, а православный храм непременно требует богатой отделки и украшений".

Как известно, Татарстан на постсоветском пространстве всегда ставился в пример как регион мультикультурализма, веротерпимости и межнациональной толерантности. Однако не нужно быть экспертом, чтобы понять: подобные кадровые эксперименты в условиях экономического кризиса вряд ли будут способствовать укреплению социальной стабильности и доверия к власти.