Эксперт: Белорусско-венесуэльское соглашение о поставках нефти напоминает "потёмкинские деревни"

В ходе визита президента Белоруссии Александра Лукашенко в Венесуэлу, который начался 15 марта, Минск и Каракас заключили соглашение о поставках углеводородов. До конца года Венесуэла планирует поставить Белоруссии до 4 млн тонн нефти, которую планируется переправлять танкерами через Одесский порт. Ситуацию прокомментировал 19 марта для ИА REGNUM Новости заведующий сектором инновационной политики ИМЭМО РАН Иван Данилин.

Разговоры о венесуэльско-белорусском энергетическом диалоге велись давно и выглядели достаточно серьёзно. Белорусские сервисные предприятия обладают определённой компетенцией, Минск владеет действенными технологиями для переработки нефти. На пространстве СНГ белорусские НПЗ являются с точки зрения установленных на них систем оборудования достаточно современными. В этом плане процесс сближения двух стран был весьма предсказуем, тем более, что Белоруссия ранее пыталась работать в Иране и Венесуэле для того, чтобы участвовать в добывающих проектах, и, возможно, в некоторых технологических моментах, связанных с переработкой углеводородов. Минск хотел поставлять эту нефть на мировые рынки и за счёт маржи компенсировать рост цен на российскую нефть. Но сейчас по ряду причин, в том числе, нестыковок российско-белорусского политического диалога, некоторые акценты сместились.

Безусловно, вариант белорусско-венесуэльского соглашения, который был представлен прессе, мягко сказать, выглядит сильно нереалистичным. Начнём с того, что если речь идёт о черноморских портах, то нефтепроводы нужно ещё достроить до Плоцка и Гданьска, и оттуда до белорусских НПЗ. Использование реверса некоторых труб, в свою очередь, приведёт к определённым проблемам с Россией. Как это будет делаться технически, не очень понятно. Отдельный вопрос - стоимость такой нефти. Если только Уго Чавес не будет в открытую субсидировать Лукашенко, что тоже кажется маловероятным в контексте военно-технических соглашений Чавеса с Россией и ещё целого ряда других моментов, то экономическая эффективность проекта абсолютно не ясна. Видимо, стороны обкатывают возможности торгово-инвестиционного сотрудничества, и, в частности, рассматривают данный вариант, но пока что всё-таки в большей степени в политической плоскости, поскольку с экономической, технической и финансовой точек зрения к проекту возникает неисчислимое количество вопросов.

Однако, возможно, мы наблюдаем развитие некоторых усилий белорусской стороны по интернационализации своих операций в рамках государственной внешнеэкономической деятельности при возможности выхода на более развитые формы сотрудничества. Здесь, конечно, могут быть довольно любопытные казусы и с точки зрения российско-белорусских отношений, и, главное, с точки зрения отношений Минска с так называемых Антиимпериалистическим фронтом ресурсодобывающих государств бывшего "третьего мира", которые могут придать белорусской экономике определённый дополнительный стимул. Но пока всё это выглядит скорее как некие предварительные дискуссии с привкусом "потёмкинских деревень". В этом случае нужно смотреть за развитием ситуации, и наблюдать, в какую практическую деятельность выльются эти красивые, но малореализуемые политические декларации.